Журнал «На боевом посту», № 7, 2012 г.

Журнал «На боевом посту», № 7, 2012 г.

 

ДИСЦИПЛИНА – ЭТО ПРЕДАННОСТЬ СЛУЖБЕ!

 

– Товарищ генерал-­лейтенант, состояние воинской дисциплины и правопорядка во внутренних войсках - тема  всегда актуальная. Мы с вами наверняка не вспомним ни одного заседания военного совета, совещания любого уровня, а если брать недавние годы – комсомольского или партийного собрания, на которых не поднимался бы этот вопрос. И периодическое  вынесение его  на повестку дня вовсе не обязательно вызывается  какой-­то острой озабоченностью Главного командования состоянием дел, не так ли? 

– Да, Главное командование  считает  укрепление дисциплины неизменно приоритетной задачей, решаемой ежедневно и ежечасно, из месяца в месяц и из года в год. В конце 2010 года главнокомандующим  внутренними войсками МВД России генералом армии Н.Е.Рогожкиным был утверждён «Комплексный  план по поддержанию воинской дисциплины, правопорядка и законности во внутренних войсках МВД России на 2011 – 2012 годы». За минувшее время можно проследить положительную динамику по большинству показателей, характеризующих состояние дел в этом приоритетном направлении работы, непосредственно влияющей на уровень боевой и мобилизационной готовности войск, эффективность их служебно-боевого применения. И всё же в некоторых региональных командованиях, воинских частях работа по укреплению воинской дисциплины ведётся недостаточно эффективно, что не может нас не тревожить. 

В своё время в войсках прошли так называемые «Год командира», «Год морально-психологического обеспечения» – этим как бы стимулировались определённые категории военнослужащих, акцентировались усилия всех на основополагающих направлениях жизни войск. И сегодня, когда называем нынешний год годом укрепления воинской дисциплины и правопорядка, когда определяем сохранение жизни и здоровья военнослужащих главной задачей 2012 года, мы всячески напоминаем, что дисциплина – краеугольный камень всех достижений воинского коллектива, большого или малого.

Наши войска являются гарантом безопасности и целостности государства. Они выполняют важнейшие задачи по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности в городах, охраняют важные государственные объекты, в том числе ядерного и оружейного комплексов, совместно с другими силовыми структурами ведут борьбу с террористами, находятся в готовности к пресечению вооружённого конфликта в любом регионе России. Такие задачи способны решать только исключительно высокоорганизованные, профессионально обученные, а стало быть, очень дисциплинированные войска.

– Понятно, что время диктует задачи, соответственно и требования к войскам, к их состоянию. Воинская дисциплина, как вы напомнили,  – краеугольный камень боеготовности и боеспособности, это истина, проверенная годами. «Сила воина дисциплиной удвоена», «Дисциплина – мать порядка» – кто из военных не слышал этих правильных крылатых фраз, не видел их, броско написанных на лозунгах. Но вряд ли военнослужащий, эти истины затвердивший, даже если он так же твёрдо знает положения всех уставов, по которым живёт и служит, может считаться дисциплинированным и надёжным…

– В вашем вопросе уже частично содержится и ответ. Затвердивший какие­то прописные постулаты солдат или офицер, знающий даже назубок статьи уставов, далеко не всегда их выполняет. Начётничество, поверхностность нигде не приветствуются, а в военном деле – тем более. 

Disciplina в переводе с латыни означает как «обучение», так  и «воспитание». Вот видите «Словарь по этике» – я оттуда цитирую.  Почему на это хочу обратить внимание? Потому что у нас давно в ходу термин «обучение и воспитание военнослужащих», который нередко понимается как обозначение двух отдельных, как бы параллельных процессов. А это не так – обучение и воспитание – процесс не просто двуединый, но неразрывный, взаимопроникающий, взаимовлияющий. Как нынче модно говорить – «два в одном». Пусть не поймут это как какое­то открытие, откровение – просто надо всегда помнить об этом в ходе всей службы, учёбы, всей жизни военного человека.

Спасибо латинянам за то, что внедрили в наш активный обиход это строгое слово – дисциплина. Но если давать ему толкование по словарю русского языка, то это уже «обязательное для всех членов какого-либо коллектива подчинение установленному порядку, правилам». И вот ещё что характерно: в следующей статье того же словаря при пояснении прилагательного «дисциплинарный» сразу упоминается «дисциплинарный устав, как официальный документ, определяющий основы воинской дисциплины».

Как видим, даже сугубо гражданские академики­словесники убеждены в главенствующей роли дисциплины именно для военных…

– Валерий Юрьевич, эти филологи молодцы, что напоминают нам то, о чём наши командиры­единоначальники и офицеры структур по работе с личным составом забывать не должны…

– А выдающиеся военачальники Русской армии разве мало нам завещали?! Труды генералов М. Драгомирова, А. Скугаревского, А. Брусилова, М. Галкина основаны не на академических изысканиях, а на реальном собственном боевом опыте. Подчеркну – командном опыте, приобретённом в кровавых боях и сражениях. Сейчас мы не будем говорить о вопросах военной политики, стратегии и тактики, хотя и здесь до сих пор есть чему поучиться у наших мудрых предшественников, а обратимся только к теме сегодняшнего нашего разговора – у каждого из военачальников, военных теоретиков и  педагогов найдём непреходящего значения наблюдения, советы, касающиеся дисциплины в войсках.

Вы ведь помните, как несколько лет назад наш главнокомандующий генерал армии Н.Е. Рогожкин обратил внимание на публикацию в журнале «На боевом посту» работы полковника Русской армии В. Кульчицкого «Советы русскому офицеру», которую мы потом издали отдельной брошюрой. Так вот среди прочего там были и чёткие слова наказа ­ «Повинуйся дисциплине… Бойся нарушить свой долг – этим всегда потеряешь своё доброе имя». Я далёк от мысли, что все молодые офицеры, курсанты военных институтов, тем более наши контрактники прочитали те выстраданные годами службы наблюдения, выраженные ярко и  доходчиво.  Но ведь те «Старые истины» или «Правила жизни», о которых очень лаконично и выразительно писал человек, окончивший юнкерское училище, прошедший русско­японскую и Первую мировую войны, очень полезны и через столетие.  Так  даже одно здоровое зерно взрастает полновесным колосом! Для укрепления дисциплины в войсках хоть на малую толику  каждый из нас должен работать непрестанно, не отказываясь от малого. Здесь ничего не должно делаться для пресловутой галочки, всё должно делаться и от души (собственной), и для души (подчинённого, сослуживца по войскам). Если мы планируем  проведение в наших институтах «круглого стола» по теме «Пути формирования у курсантов морально-волевых, военно-профессиональных качеств и офицерской чести», то всерьёз надеемся и верим, что эти самые качества насколько­то возрастут, а понятие офицерской чести станет глубже вкореняться в сознание будущего командира. Конечно, чтобы эти, кстати, спланированные по  приказу главнокомандующего  мероприятия дали максимальный результат, причём результат не сиюминутный, но долгосрочный, надо потрудиться офицерам, занимающимся обучением и воспитанием курсантов. Естественно, сам обучающий и воспитывающий должен быть прекрасно подготовлен, значит – и образован, и воспитан.

Недавно прошли выпускные экзамены в наших институтах, и хочу заметить, что пополнение молодых лейтенантов в целом радует – абсолютное большинство настроены на усердную, добросовестную службу.

Вы помните, как ещё сравнительно недавно многие выпускники очень быстро и без особого сожаления, получив бесплатно высшее образование,  причём по качеству много выше, чем в расплодившихся нынче коммерческих «псевдовузах», увольнялись из войск, искали себе более достойное применение на «гражданке», оправдываясь тем, что в войсках им терять особо нечего – скудная офицерская зарплата, бесквартирье,  угроза «загреметь на Кавказ»... При таких умонастроениях, когда молодые офицеры беззастенчиво расставались с погонами,  разве можно было ожидать высокой дисциплины?

Сейчас положение дел  заметно изменилось к лучшему: повысилось денежное содержание, улучшились обеспеченность жильём, вещевым довольствием. Обстановка на Кавказе стабилизировалась, и офицеры служат там вполне благополучно, с семьями. И я вовсе не хочу подводить к тому недоброй памяти предрассудку, которым многие годы нам старались наполнить умы и души – «бытие определяет сознание», помните? Для армии, для человека военного мировоззрение такое  ведёт к разложению, становится вовсе погибельным.

Как-то я перечитывал сборник статей признанных корифеев военной мысли о воинском воспитании в Русской армии. Обратил на себя внимание броский заголовок «Что нужно нашей армии?» Эта работа генерал-­лейтенанта  Дмитрия Павловича Парского (кстати, после революции 1917 года он служил в РККА) была написана более века тому назад, ещё в 1908 году, когда между двух войн, русско-японской и Первой мировой, в армии шли перманентные реформы. Так вот, подводя итог своим рассуждениям в главе «О военных реформах вообще», теоретик военного дела, фронтовик, командовавший армией и фронтом, знающий жизнь военного не понаслышке, «улучшение материального положения офицера и солдата на службе и по окончании её» поставил в списке реформ только на… 14 (четырнадцатое!) место. А самыми актуальными задачами, или, как сегодня говорят – приоритетными были:

«1. Нравственное возрождение армии; стремление к возможной справедливости и к уничтожению произвола; меры к поднятию воинского духа.

2. Более прочная постановка воспитания офицера и солдата.

3. Поднятие образовательного их уровня.

4. Утверждение в армии дисциплины, чувства долга и патриотизма в лучшем значении этих слов…»

Скажите, что из этого не актуально и сегодня?

Да, это хорошо, что военные люди разных категорий стали жить лучше, в состоянии прокормить семьи, отдохнуть по-человечески в положенный отпуск. Плохо, когда пороки общества (коррупция, мошенничество, воровство), которые разъедают общество, привносятся в войска с очередным призывом, с приёмом на службу по контракту, с выпуском офицеров из вузов. И вот уже в донесениях о состоянии дисциплины встречаем факты рукоприкладства, казнокрадства, ДТП на личном автотранспорте, даже распространения наркотиков. Известно  утверждение, что «армия – это сколок общества». Но если преступления в гражданском обществе нетерпимы и  должны быть неминуемо наказуемы, то у нас задача – вообще не допустить их в своей среде. А вопиющие факты говорят о другом.

К примеру, в этом году хищение 500 тысяч рублей совершила младший сержант Х. Кто, по каким соображениям принимал её на службу по контракту, как изучали её морально-деловые качества, услышала ли она хоть однажды из уст своих начальников доступное для её понимания пояснение  таких понятий, как  «честь и достоинство военнослужащего»? И второй вопрос – почему о хищении стало известно лишь в ходе проверки финансовой деятельности части?

Или вот другое преступление, о котором стоит упомянуть словами служебного документа: «…Возбуждено уголовное дело в отношении капитана Ф., который в расположении части из ложного понимания интересов службы нанёс несколько ударов рукой в область лица и туловища рядовому Н., не причинив ему вреда здоровью. О преступлении стало известно после обращения военнослужащего в военную прокуратуру гарнизона»...

– Что до такого позорного явления, как рукоприкладство, то оно в офицерской среде всегда было нетерпимо, даже тогда, когда в солдаты шли сплошь подневольные крепостные  крестьяне, привыкшие к барским зуботычинам. Искоренить это долго не могли – даже по Куприну это знаем. Но и тогда правильные, порядочные  офицеры понимали, что нечестно поднимать руку на подчинённого, не могущего ответить тем же. И уж вовсе бесчестно поступать так с боевым товарищем, за которого правильный военный должен и «душу свою положить», если придётся…

– Да, здесь надо говорить не только о преступлении или дисциплинарном проступке, но прежде всего о бесчестье офицера. Понятие «честь» считается почему­то высокопарным, чуть ли не книжным у офицеров молодого поколения. Произносим «Честь имею!» как­то небрежно, походя, например, вместо «до свидания», но не считаем нужным,  не находим возможностей, случаев, форм для напоминания об этом основополагающем для офицера качестве, основе его порядочности, дисциплинированности…

– Кстати, ведь ещё недавно существовали товарищеские суды чести офицеров (младших и старших), прапорщиков. Ныне они упразднены. Нет теперь ни комсомольских, ни партийных организаций…

– А офицерское собрание?! Вот мы с вами то и дело вспоминаем Русскую армию, Советскую, в которой довелось послужить и нам. А их опыт ведь должен полезно работать. Офицерские собрания в Русской армии напоминали что­то вроде клуба, объединяющего офицеров отдельной воинской части, гарнизона, когда офицерам и отдохнуть, и развлечься, и поговорить по-товарищески было негде. Кстати, действительными членами тех собраний были только штаб-офицеры и обер-офицеры, а председателями – командиры частей.

Вот вспоминаем мы с вами времена, когда Куприн служил, а ведь так называемые «суды общества офицеров» в Русской армии были учреждены ещё раньше, в 1863 году, когда военный министр Д. Милютин проводил свои реформы. Так вот, то новшество далеко не всеми старыми служаками (теми самыми, кто солдатам­крепостным зуботычины раздавал) было принято благосклонно. Однако со временем все почувствовали благотворное влияние «суда общества офицеров» на нравственный быт в частях и гарнизонах.  

Сейчас у нас вновь созданы офицерские собрания в частях…

– Подтверждая старую истину, что всё новое – это хорошо забытое старое?

– Да, в известной мере, это касается вечных категорий – честь, достоинство, дисциплинированность офицера. Офицерские собрания мы создали,  но по-настоящему эффективно, полезно они не заработали – опыта ещё нет. Положение об офицерских собраниях утверждено приказом главнокомандующего, председателями являются, как и полагается,  командиры­единоначальники. Но от них уже приходилось слышать жалобы-сетования: дескать, совет офицерского собрания… командует командиром.  Приходится объяснять, что единоначалие никто не отменял, а офицерское собрание должно быть общественным, коллективным органом, помогающим командиру и решать вопросы жизни воинского коллектива, и воспитывать в офицерах честь и достоинство, стало быть – крепить дисциплину.

Теперь надо и научить, и заставить работать офицерские собрания. Если этого не сделать сегодня, то через десять лет всё опять с нуля придётся начинать.

Стали практиковаться в войсках и делегатские собрания офицеров, они уже прошли в региональных командованиях, планируем провести  и общевойсковое такое собрание.  Без сомнения, это всё должно положительно влиять на умы и сердца офицеров войск.

Обучение и воспитание всех категорий военнослужащих уже выстраивается в чёткую систему – снизу доверху, – которая, конечно,  должна постоянно совершенствоваться. Хорошо бы, чтобы в наши военные институты поступала молодёжь, окончившая кадетские корпуса, Суворовские военные училища или хотя бы прошедшая начальную военную подготовку в военно-спортивных, военно-патриотических объединениях, клубах. Там  юношам уже прививается дисциплинированность, даже в повседневной жизни, в быту. Таких абитуриентов надо искать, работать с ними.

А если говорить о  курсантах военных институтов, то им, кем бы они ни  готовились стать – командирами ли, специалистами ли тыла, транспорта или связи, нужно внушить простую, но ключевую мысль – офицера  не воспитателя не бывает. Каждый офицер – воспитатель.

Мы ведь уже сказали в начале нашей беседы, что одно из слагаемых дисциплины – именно воспитание…

Так что хотя бы основы военной педагогики преподаваться должны не формально, не ради заполнения учебной программы традиционными дисциплинами (вот видите, ещё одно значение нашего главного на сегодня слова!)…

– Валерий Юрьевич, раз уж мы заговорили о работе наших военных институтов, или, как они теперь официально классифицируются – военных образовательных учреждениях высшего профессионального образования, то скажите несколько слов о работе недавно созданного диссертационного совета, который вы возглавляете. Какие темы разрабатывают соискатели научных степеней? Насколько их изыскания, теоретические выкладки связаны с практикой выполнения войсками служебно-боевых задач, с процессом обучения и воспитания личного состава и, опять же по теме, – с укреплением воинской дисциплины, правопорядка и законности?

– Научная деятельность – работа небыстрая, оценивать деятельность нашего диссертационного совета пока рано, ведь не прошло ещё и двух лет. Могу лишь заметить, что наши соискатели имеют все возможности разрабатывать не только интересные темы, но и готовить их в гуще войсковой жизни, исходя из запросов сегодняшнего дня и с видами на перспективу развития войск. К сожалению, кое ­кто решил, что наш диссертационный совет станет войсковой «фабрикой  кандидатов наук». Смею вас уверить – такого не будет! Пока  большинство представляемых соискателями работ не принимаются к защите, другие – отправляются на доработку, мы напоминаем, что учёное звание, так же как и воинское, нужно заслужить, заработать, что называется, в поте лица. А то ведь здесь порою доходит дело до абсурда: в науку отправляют, чтобы…  избавиться от неугодного, недисциплинированного офицера. Вот в одну из адъюнктур, к тому же на педагогическую специализацию, региональное командование рекомендует круглого троечника, да ещё имеющего восемь (!) взысканий.  Как говорится: на тебе, Боже, что нам негоже.  Какой из такого офицера будет педагог?! В адъюнктуру будут направляться лучшие офицеры – в этом мы едины и с управлением кадров Главкомата, и главком, естественно, нас поддерживает.

– Валерий Юрьевич, мы всё говорим об офицерах, об их дисциплинированности, их ответственности за дела воинского коллектива. Но известно, что сегодня едва ли не больше проблем с другой категорией наших военнослужащих – контрактниками. Надо полагать, что растёт не только их доля в численном составе войск, но и роль в боеготовности и боеспособности подразделений…

– Это ещё одна магистральная тема. Здесь должны быть свои подходы, свой анализ обстановки, свои наработки в методике и практике работы. Хотите, снова совершим краткий экскурс в историю Русской армии, обратимся к опыту авторитетов прошлого?

– Пожалуй…

– Так вот, генерал от инфантерии Николай Николаевич Обручев, много лет возглавлявший Главный штаб, справедливо определил «лучшим возрастом для действительной службы время от 21 года до 35 лет», а срок, «необходимый для образования хорошего солдата», – 7­8 лет, причём в этом он опирался на опыт французов, «народа в высокой степени воинственного, любящего военное ремесло и быстро с ним свыкающегося».

Не правда ли, интересный вывод? Но можем ли мы позволить себе в настоящее время такой «срок созревания» контрактника? Конечно, нет! Как скоротечны и высокотехнологичны стали способы ведения боевых действий, так и обучение и воспитание наших военнослужащих по контракту должны вестись интенсивно напряжённо.

Надо взять полезный опыт службы унтер­офицеров Русской армии, сержантов­сверхсрочников и прапорщиков Советской армии, изучать, анализировать. Обобщать и пропагандировать свой. Вы же помните, что в советское время для этой многочисленной категории военнослужащих даже свой журнал выходил, который так и назывался – «Старшина – Сержант». Позже, с появлением института прапорщиков, стали издавать журнал «Знаменосец».

– А как с дисциплиной у контрактников?

– Следует иметь в виду, что если прежде нас беспокоило, в первую очередь, состояние дисциплины среди солдат срочной службы, то сегодня – военнослужащих по контракту и офицеров. Призывники пошли качеством получше, повысился их образовательный уровень. Всего-то год службы предполагает их нормальный моральный настрой, желание добросовестно  исполнять обязанности по должности.

Контрактники же идут, в первую очередь, чтобы получать зарплату. Моральная сторона службы остаётся вроде бы «на потом».  А ведь любая армия опирается на свой «средний класс» – унтер­офицеров, сержантов, прапорщиков. Некоторые части мы должны полностью укомплектовать военнослужащими по контракту.

А ведь матёрыми «стариками», «дядьками» (в хорошем, добром смысле этого слова) станут они нескоро. Пока же у многих за плечами – взросление зачастую в неполной семье, безотцовщина, через пень колоду «пройденная» школа, приводы в милицию, наркоопыт… Отсюда и нарушения дисциплины.  

Нужны тщательный отбор, всестороннее изучение, обязательное психологическое тестирование, контроль со стороны офицеров и, в который раз говорим,  – воспитание в  процессе обучения.

– Товарищ генерал-­лейтенант, в короткой беседе не поднять всех актуальных, а то и наболевших вопросов, касающихся укрепления воинской дисциплины. Работа эта многоплановая, постоянно востребованная и так же постоянно совершенствуемая. Тема всегда будет звучать и со страниц нашего войскового журнала. А сейчас хотелось бы услышать ваше резюме этому разговору, узнать ваше концентрированное определение дисциплины.

– Работа по укреплению воинской дисциплины – не дополнительная нагрузка, а важнейшая часть повседневной управленческой деятельности. Это все должны помнить.

Если говорить категориями этическими, нравственными, то  можно утверждать вполне категорично и, думаю, справедливо: дисциплина – это преданность службе. В нашем с вами случае –  это преданность службе в славных внутренних войсках. Их высокая государственная значимость подразумевает и высокую дисциплинированность всех и каждого.

 

 

Беседовал Борис КАРПОВ,

обозреватель журнала

«На боевом посту»