"Коммунист"

ЗА НАШУ СОВЕТСКУЮ РОДИНУ!

Журнал «Коммунист вооруженных сил»

 

Мандат на неуспокоенность

Майор В. УКОЛОВ

КОММЕНТАРИИ К СТРАНИЧКАМ ИЗ БЛОКНОТА

СЕКРЕТАРЯ КОМИТЕТА ВЛКСМ ЧАСТИ ЛЕЙТЕНАНТА

В. НОВОЖИЛОВА — ДЕЛЕГАТА XX СЪЕЗДА КОМСОМОЛА

 

    ЛЕЙТЕНАНТ В. Новожилов достал блокнот и быстро отыскал нужную страничку. В начале нее стояла лаконичная запись: «Сделать завтра!» И далее: первое, второе, третье...

   — Вчерашние задумки на сегодня,— угадав мой интерес, пояснил Валерий. И, улыбнувшись, добавил:

   — Это и не самому себе своего рода боевой приказ... Попробуй не выполни!

   У секретаря комитета ВЛКСМ части Валерия Новожилова за время службы в работы в комсомоле сложилось хорошее правило: в конце каждого трудового дня брать в руки свой рабочий блокнот и делать пометки о проделанном. И эти сухие строки как бы заставляют секретаря постоянно держать себя на контроле, работать планово, с перспективой.

   На страничках блокнота был распланирован и день, который мы с Валерием провели вместе. Вот — без соблюдения хронологии событий, с комментариями а отступлениями — некоторые его эпизоды.

   «ПЕРВОЕ. Формализм... Удалось ли Олейнику сбросить его путы?..»

   Запись эта касалась организации ВЛКСМ подразделения, где секретарем бюро младший сержант В. Олейник. В этом воинском коллективе готовилось ком­сомольское собрание, на котором нам с лейтенантом В. Новожиловым и предстояло побывать. Именно в работе Олейника, других активистов был узким местом формализм. Как секретарь комитета ВЛКСМ обратил на него внимание?

   Несколько месяцев назад он тоже был здесь на собрании. Горячие услышал тогда выступления. Например, о том, что необходимо повышать активность каждого члена, ВЛКСМ, сделать нормой жизни полную отдачу воинов в боевой учебе, служ­бе... Откровенно порадовался живому,   заинтересованному   разговору   комсомольцев.

   Но каково же было удивление Новожилова, когда после собрания к нему подо­шел младший сержант В. Олейник и чуть ли не по секрету попросил:

   — Если будете беседовать с нашим командиром подразделения, скажите о наглядной агитации...

   Офицер удивленно посмотрел на активиста, и тот сразу уточнил:

   —  Комсомольцы хотят все сами сделать, да как командир на это посмотрит. Вот тебе и  горячие  выступления  на собрании, заинтересованный  разговор!..

   Выходит, «нам многое по силам», «давайте дерзать» — это только на словах. А на деле: самый простой вопрос активисты решить не могут. Типичный пример того, как трудно даются шаги перестройки в комсомоле. Новый малейший сдвиг к лучшему встречает упорное сопротивление косного, отжившего, как в стену упирается в инертность, пустословие, шаблон, формализм. Об этом Новожилов прямо и сказал.

   Олейнику, подвел комсомольского секретаря к выводу, что гроша цена «острым» разговорам на собраниях, если за горячими призывами «надо», «будем» ничего не следует, ничего не меняется. Разве что в планах работы появится еще одна «галоч­ка» о проведенном мероприятии.

   Младший сержант В. Олейник пользовался у воинов-танкистов авторитетом, они к нему тянулись. Это по рекомендации лейтенанта В. Новожилова избрали его секретарем комсомольского бюро подразделения. А дальше произошло то, что нередко случается. У Олейника, не имевшего до итого опыта работы с молодежью, ничего поначалу не выходило. Готовит собрание, — не знает, с чего начать. Подходят к нему активисты — теряется, что им посоветовать, подсказать. Тут и руки опустил. И заявил Новожилову: «Все, товарищ лейтенант, как ни крутись, а вижу, что не вышел из меня комсомольский вожак».

    Но секретарь комитета ВЛКСМ был уверен: есть у Олейника организаторские способности. Подучить его надо. Подучил, и дела у младшего сержанта пошли в гору: разобрался с комсомольской документацией, активизировал индивидуальную работу, интереснее стали проходить собрания... Но тут новый риф — формализм. Лейтенант Новожилов вновь зачастил в это подразделение. Многое ему вместе с Олейником пришлось передумать, многое менять. Например, то, что «воз» комсомольской работы секретарь перестал везти один. С помощью старшего товарища воин сумел расшевелить других членов бюро. Тут хорошим подспорьем явилась своеобразная аттестация активистов, то есть заслушивание их отчетов. Причем было сделано это, как и рекомендовал Новожилов, не в узком кругу — на заседаниях бюро, а принародно: сам секретарь, его товарищи по выборному органу отчитывались и будут впредь ежемесячно отчитываться перед товарищами по комсомольскому строю на собраниях. Очень действенным оказалось такое начинание, оно мобилизует, повышает ответственность вожаков молодежи.

   Естественно, заслушивание отчетов комсомольских активистов не обошлось без психологической ломки. Потому что раньше спрос шел в одном направлении — сверху вниз: строго спрашивали с «низов» за формализм, пассивность, требовали и при­зывали «менять отношение к делу», «искать»... Теперь же члены бюро оказались в равном положении со всеми комсомольцами, серьезно задумались над тем, что тон в перестройке должны задавать прежде всего они, их долг и обязанность быть ориентиром, образцом.

   Понятно, что не сразу и не вдруг пришел младший сержант В. Олейник к вы­воду, что поворот от формализма в работе в одиночку не сделаешь. Но рядом был лейтенант В. Новожилов. Хорошо, с должным эффектом прошло заслушивание отче­тов активистов — это только начало. Следующий шаг — секретарь комитета ВЛКСМ вместе с младшим сержантом В. Олейником изучили механизм составления планов комсомольской работы в подразделении. Просмотрели за несколько месяцев. Стара­лись выяснить: сколько человек участвовало в составлении планов, кто именно и что именно предложил? И самое главное: как учитывались при планировании поже­лания рядовых комсомольцев? Выводы мало порадовали. Большая часть намеченно­го рекомендована «сверху» — заместителем командира по политчасти, секретарем парторганизации, батальонным бюро ВЛКСМ, комсомольским комитетом полка. Что ж, вполне естественно, что старшие, более опытные товарищи, лучше знающие задачи личного состава, и должны направлять работу молодежного коллектива. Все это так. Если бы не одно обстоятельство. Анализируя планы, Олейник не без удивления признал, что многое из того, что предлагали «сверху», вполне могло и должно исходить от самих комсомольцев.

   Совместная работа велась и по другим направлениям. В итоге возрос реальный вклад комсомольской организации подразделения в укрепление боеготовности, дис­циплины, уставного порядка. Это и подтвердило собрание, на котором мы с лейте­нантом В. Новожиловым побывали вместе. Оно прошло хорошо, настолько хорошо, что невольно подумалось: основательно поработал здесь секретарь комитета нака­нуне. Но оказалось, что ничего подобного не было. Где-то с неделю не встречался Новожилов с Олейником, тем самым создав активистам простор для творчества, самостоятельности. Такое доверие заставило их подойти к делу ответственно, вдум­чиво, творчески...

   Командир и политработник части, другие старшие офицеры, у которых в опыта-то побольше, и звание повыше, сегодня лейтенанта В. Новожилова це­нят, не считают зазорным посоветоваться с комсомольским вожаком. Два года же назад Новожилов в части воспринимался совсем иначе.

   Ко дню его прибытия должность секретаря комитета ВЛКСМ была вакант­ной более трех месяцев. Этому обстоятельству соответствовал «багаж» запущенности комсомольской работы. Пытался Новожилов в тот период за все браться сам, как говорится, и швец, и жнец, и на дуде игрец. И, естественно, мало что успевал. Руки опускались. Даже имеющимся немалый опыт работы в комсомоле не помогал. Круг обязанностей, который у него, как у члена ко­митета ВЛКСМ, был, например, в военном училище, не шел по объему, мно­гоплановости ни в какое сравнение с тем, за что приходилось браться в боевой части. Не раз замечал: какие бы стороны комсомольской работы ни затрагива­лись на заседаниях комитета, о чем бы ни заходила речь, рано или поздно все сводилось к одному — дефициту инициативы в низовых организациях ВЛКСМ. И вывод был одни: из-за безынициативности активистов в подразделениях неинтересные, заорганизованные собрания, порхающие из плана в план преслову­тые «галочки», слабое влияние членов бюро на коллектив... Вот и пытался се­кретарь комитета это компенсировать своей инициативой — принимал участие во всех проводимых в части мероприятиях, вникал в каждую деталь, каждую мелочь, проверял и перепроверял даже своих ближайших помощников — чле­нов выборного комсомольского органа части. Так продолжалось до тех пор, пока с Новожиловым не поговорил о его стиле работы политработник майор А- Муратбердыев — в недавнем прошлом тоже секретарь комитета комсомола части, делегат XIX съезда ВЛКСМ.

   — Похвально, конечно, Валерий Юрьевич, — сказал он лейтенанту, — что вы стараетесь везде успеть, во всем поучаствовать. Но, как известно, у каждой медали есть и оборотная сторона. Подменяя активистов в мелочах, секретарь вольно или невольно выводит их за орбиту комсомольских дел. Отучает дейст­вовать самостоятельно, браться за дело, не дожидаясь подсказки, толчка из­вне...

   Были и другие дельные советы старшего товарища. Например, в отношении коэффициента полезного действия комитета, необходимости более тесного кон­такта с людьми. И стал уходить Новожилов из своего кабинета не только для того, чтобы провести какое-то мероприятие, меньше у него стало бумаг, дли­тельных, чаще беспредметных разговоров, задумался секретарь и о распреде­лении обязанностей между членами выборного органа, кому что поручить?

   Сержант В. Вилисов. До призыва в армию этот член комитета работал первым секретарем райкома ВЛКСМ. «Имея немалый опыт, — рассуждал Но­вожилов, — Вилисов сможет лучше других активистов увидеть интересные, полезные инициативы комсомольцев, поддержать их, конкретизировать, этому сержанту лучше всего поручить обобщение и распространение передового опыта».

   По такому принципу офицер распределил обязанности всех членов коми­тета ВЛКСМ. Продумал и то, чтобы любой из активистов в какой-то мере был универсалом — мог не в ущерб общему делу временно подменить своего кол­легу, взять на себя часть «чужих» обязанностей.

   Появились и новые для данного выборного органа формы работы, позво­лившие активистам подняться над текучкой, преодолеть ее. Это, например, ежемесячные семинары-советы, проходящие в масштабах части. На них при­глашаются командиры подразделений и их заместители по политчасти, работ­ники штабов, секретари партийных организаций. Всякий раз на таких встречах вопросы ставятся остро, предметно, с настоящей пользой для дела. И все же формализм, текучка жизнестойки, они продолжают о себе напоминать.

   «ВТОРОЕ.    Текучка... Умеют ли «подняться» над ней в комсомольской организации, которую возглавляет младший сержант Герасимов?..»

   Помощь командирам в организации социалистического соревнования, пропа­ганда отличившихся воинов, распространение передового опыта... Об этом вел речь лейтенант Новожилов, инструктируя активистов перед выходом на полевые занятия. В конце он спросил:

   —   Какие, товарищи, будут вопросы, предложения? Может, у кого-нибудь есть какая задумка?

   —   Не до задумок, товарищ лейтенант,— подал голос секретарь комсомольской организации подразделения младший сержант Э. Герасимов.— Тут суметь бы вы­кроить время на запланированное, совладать бы с текучкой...

   Не было задумок и у других активистов. Своим молчанием они как бы согла­сились с Герасимовым.

   «Ссылаясь на текучку, говорите о работе бюро в единственном числе: «я не успею», «мне не под силу»?

  —  Да потому, что все запланированное придется выполнять мне.

   Лейтенант В. Новожилов и раньше замечал, что бюро ВЛКСМ, которое возглав­ляет младший сержант Герасимов, редко практиковало комсомольские поручения. И вот недоверие к комсомольцам (надеюсь только на себя!) выплеснулось через край.

   —  Я хорошо знаю комсомольцев вашего подразделения. Исполнительности, добросовестности им не занимать. Не привлекая их к комсомольской работе и не давая поручений, вы сами создали себе трудности. Как считаете?..

   Вопрос лейтенанта В. Новожилова остался без ответа: не нашлось у младшего сержанта Э. Герасимова оправданий, каких-то объективных причин, влияющих на коэффициент полезного действия возглавляемого активистом бюро. Наверное, прав секретарь комитета, что он, Герасимов, просто не умеет организовать своих това­рищей-комсомольцев, повести их за собой.

   Впрочем, ответа и не требовалось. Новожилов прекрасно понимал состояние активиста и на инструктаже не увещевать его собрался, а помочь. В присутствии других комсомольских секретарей, членов бюро — чтобы и они извлекли уроки — офицер и младший сержант детально прохронометрировали «типичный» рабочий день Герасимова. Получилось, что он без дела не сидит: на его плечах и комсомольская документация, и стенная печать подразделения, и наглядная агитация, отражающая ход социалистического соревнования... Других же членов бюро секретарь попросту разбаловал. Потому что потребовать, попросить, уговорить не очень-то умеет — лучше все сделает сам...

   «Герасимов упорно повторяет ошибки младшего сержанта Олейника,— сделал пометку в своем рабочем блокноте лейтенант Новожилов.— Нужно учесть это об­стоятельство и привлечь Олейника в помощники».

   «ТРЕТЬЕ. Заседание комитета: соревнование предполагает взаимопо­мощь. Как понимает эту морально-этическую норму жизни  воинов сержант Колотыгин?..»

   Весть о том, что отчет секретаря комсомольской организации сержанта С. Колотыгина будет заслушан на заседании комитета ВЛКСМ части, возможно, многих удивила. Воинский коллектив, в котором служит Колотыгин, на протяжении ряда учебных периодов занимает первые места в соревновании, успешно выполня­ются и обязательства в честь 70-летия Великого Октября.

   И все же отчет комсомольского активиста решено было выслушать. Почему? Чтобы ответить на этот вопрос, есть смысл мысленно вернуться в недавнее прош­лое — в то время, когда финишировала зимняя боевая учеба. В ту пору, бывая на подведении итогов соревнования, лейтенант В. Новожилов и обратил внимание на то, что воинский коллектив, где секретарем бюро ВЛКСМ сержант Колотыгин, тра­диционно первенствует. Причем результаты, достигаемые личным составом, были прямо-таки разительными по сравнению с результатами других подразделений. А ведь условия у всех одинаковые.

   Вместе с Новожиловым такими «разными» показателями в боевой учебе заин­тересовались члены комитета ВЛКСМ части прапорщик П. Рагель и сержант В. Ви­лисов. Несколько дней по поручению Новожилова они работали в передовом кол­лективе. И что же выяснилось? Во-первых, то, что комсомольское бюро составляют люди грамотные, которые много нового, полезного привносят в труд танкистов. Один сержант С. Колотыгин чего стоит: по итогам проведенною соревнования он — лучший в округе командир танка, отличник боевой в политической подготовки, награжден медалью «За отличие в воинской службе» второй степени, не отстают от секретаря и другие члены бюро. Причем это только то, что касается роста про­фессионального мастерства воинов.

   Много хорошего рассказали Рагель и Вилисов об этом коллективе. Но, как говорится, ложкой дегтя тут явилось отношение к роте своего же батальона, и то­варищам по социалистическому соревнованию. Примерно такое: помогать?.. Какое же тогда это будет соревнование, какая состязательность? Пусть сами шишки набь­ют, поищут как следует...

   На заседании комитета комсомола сержант Колотыгин был уже не столь кате­горичен: не обязаны, пусть сами потрудятся... И все же нотки нездорового соперни­чества нет-нет да и проскальзывали.

   Для собравшихся на заседание активистов было очевидно, что показатели в этом коллективе высокие. Вместе с тем они были единодушны в своем осуждении позиции Колотыгина. Он, другие члены комсомольского бюро пренебрегли интересами воинов части, теша свое самолюбие, забыли о своей роли воспитателей.

   Строго спросили с сержанта С. Колотыгина члены комитета ВЛКСМ, настолько строго, что принявший участие в заседании секретарь парткома сказал потом лейтенанту Новожилову:

   — Может, все не так ух плохо, Валерий Юрьевич? Показатели в этом воин­ском коллективе все-таки высокие...

   На XX съезде комсомола говорилось: «Давайте сохраним наши делегатские мандаты как обязательство осуществить на деле все то, что мы вместе решили, что каждым из нас задумано». Такой мандат на неуспокоенность имеет и деле­гат комсомольского форума лейтенант В. Новожилов. Офицер-коммунист прин­ципиален в своей работе, умеет строго спросить с себя, своих товарищей. С позиций неуспокоенности, требовательности и было единодушное отношение комсомольских активистов к сержанту Колотыгину, стилю работы возглавляе­мого им бюро. Что же касается мнения по этому вопросу секретаря парткома, то тут, как говорится, статья особая.

   Взаимоотношения партийного комитета и комитета ВЛКСМ, если их рас­сматривать в промежутке двух лет (как раз время, в течение которого лейте­нант Новожилов возглавляет комсомольскую организацию части), складывались непросто. Было время, когда партийный комитет по бытующей негативной традиции чаще выступал в роли органа, вскрывающего недостатки и карающего за них. Причем нередко, не углубляясь в комсомольские проблемы. Такая вот психология, даже своего рода философия распределения ролей: вы — с кого спрашиваем, я мы — кто спрашивает. Словом, спрашивали — отвечали, надры­вали нервы, а сдвигов было мало.

   Но прошло несколько месяцев, и. видя старательность, неуспокоенность в деле секретаря комитета ВЛКСМ, что за короткий промежуток времени ему многое удалось изменить к лучшему, внимание партийные активисты к деятельности выборного комсомольского органа несколько ослабили. Возможно, тут была такая точка зрения: на своем месте секретарь, хорошо отлажен механизм участия комитета в решении задач боевой учебы и службы личного состава — зачем же мешать активистам?!. Это привело к тому, что в течение минувшего учебного года ни один из секретарей партийных организаций по своей ини­циативе не выступил в подразделениях на комсомольских собраниях. А семи­нар-совет, на который комитет ВЛКСМ приглашает командиров и политработ­ников, сержантский состав? Члены партийного комитета пребывали от этого важного и нужного дела в стороне. То же самое можно сказать и о совете сержантов, который многотрудно создавался по инициативе членов комсо­мольского комитета. Спасибо поддержали командир и политработник частя, помогли наладить работу с младшими командирами.

   Приятно отметить, что в последнее время ситуация изменилась к лучшему. Толчком этому послужило расширенное заседание партийного комитета. Вопрос стоял прямо, конкретно: партийное руководство комсомолом, недостатки в этом важном деле, резервы. Собравшиеся коммунисты-руководители, среди ко­торых были командиры и политработники почти всех подразделений части, офицеры штабов, серьезно задумались, еще раз осознали, какие надежды пар­тия, народ, страна сейчас возлагают на комсомол. Жизнь требует именно моло­дых решений, молодых поступков. От кого же и ждать их, если не от тех, кому сейчас девятнадцать, двадцать пять.

Какими они будут? Такими, какими будут воспитаны сегодня.

   Только три странички из рабочего блокнота лейтенанта В. Новожилова. Но уже по ним можно судить о стиле работы вожака молодежи, видеть, как любое начатое дело он доводит до конца. Вчитываешься в них, и вспоминаются слова од­ного из политработников части, точнее, ответ на вопрос, каким, по его мнению, должен стать секретарь комитета ВЛКСМ? Так вот, ответ был краток: таким сек­ретарем, как ваш...

   В этих словах вижу общественное признание труда лейтенанта Валерия Ново­жилова и его товарищей по выборному комсомольскому органу. Вижу высокую оцен­ку его неуспокоенности, стремления всегда быть, как говорится, па острие атаки.